Карен ШАХНАЗАРОВ: «В «Любви в СССР» нет ностальгии»

Екатерина ВИСЛАВСКАЯ

3 Марта 2013

В Казань для презентации своей новой картины «Любовь в СССР» приехал режиссер, сценарист, продюсер, генеральный директор киноконцерна «Мосфильм», народный артист России Карен Шахназаров. Премьера прошла в кинотеатре «Мир», где зрители смогли пообщаться с создателем фильма.

Просто рассказал историю любви, какой она была в СССР

К.Ш.:
Во-первых, я два слова скажу об истории этого фильма. Это новая редакция моей картины «Исчезнувшая империя». Мы решили переделать ее: перемонтировали, сделали новую музыку. Мне показалось, что она получилась другой картиной.

Почему с премьерой вы приехали в Казань?

К.Ш.:
Я не знаю, так получилось, что пригласили. Я был когда-то в Казани – один раз, это было довольно давно, хотел делать картину. Это было в начале 90-х годов, я приехал тогда в Казань, и мы собирали материал, встречаясь с летчиками из Татарстана, которые были в Афганистане. Довольно интересный материал собрали, но картину в результате я не сделал. Потом ее сделало, по-моему, российское телевидение, «Кандагар» называлось. Я помню, что тогда Казань произвела на меня очень сильное впечатление, и так у меня в памяти осталась. Поэтому когда возникла эта идея поехать в Казань, показать картину, новую редакцию, я этим с удовольствием воспользовался. Мне нравится Казань - говорю это не для того, чтобы сделать пустой комплимент, действительно нравится. По-моему, очень своеобразный, очень интересный, красивый город.



Ваша картина называется «Любовь в СССР»: вы испытываете ностальгию по прошлому?

К.Ш.:
Я, безусловно, советский человек, никогда этого не отрицал и наоборот горжусь этим. Я вырос, родился в СССР, это моя родина, в армии я давал присягу Советскому Союзу. Но сказать, что я ностальгию испытываю – нет, я бы так не сказал. Возможно, это в силу того, что у меня довольно прагматичный взгляд на вещи. Ностальгия это сожаление, а сожалеть о прошлом, на мой взгляд, бессмысленно, какое бы оно ни было. Я не испытываю ностальгию, я испытываю огромное уважение к тому периоду. Кстати, может быть, поэтому я и переделал свою картину, потому что в «Любви в СССР» нет ностальгии, а в «Исчезнувшей империи» была. Я отказался от любых мотивов сожаления о прошлом, просто рассказал историю любви, какой она была в СССР, как это происходило в СССР. Я могу сказать, что это было именно так, как вы это увидите на экране.

В афишах других кинотеатров Казани нет фильма «Любовь в СССР», есть только в кинотеатре «Мир». Это определенная политика?

К.Ш.:
Да, это такая политика. Мы не делали прокат, потому что все-таки эта картина сделана из материала предыдущей картины. Наша работа в основном предназначалась для телевидения и DVD. Поэтому мы предложили, кто хочет посмотреть, то ради бога. Мы ее не продвигаем, не рекламируем. Условно говоря, это чисто добровольное дело. Вот захотели в кинотеатре «Мир» показать. Все-таки надо понимать, что это монтажная редакция. На мой взгляд, она стала другой картиной. Но продвигать ее так широко не имело смысла – все-таки другие цели.



Нам свойственно все время все ругать

Как вы относитесь к российскому кинематографу?

К.Ш.:
Во-первых, я проработал всю жизнь там: половину творческой жизни в советском кинематографе, половину – в российском. О состоянии российского кинематографа говорят цифры. Я узнал на коллегии: в том году было сделано 66 картин в российском кинематографе – очень мало для России. Учитывая, что по общей норме во всем мире из 4-х картин 1 может выйти на экран, то из 66-и где-то 15 картин были на широких экранах. Как вы понимаете, это очень мало, и конечно, я думаю, что это и говорит о состоянии нашего кинематографа. С одной стороны, телевизионная индустрия довольно сильно развивается. Надо сказать, что все-таки в 90-е годы советское кино было разрушено до нуля, и за последние 15 лет построена индустрия кино в России. Она достаточно современна с точки зрения технологий, в России все технологии есть сегодня. Но конечно количество картин совершенно недостаточное для такой страны как Россия, и поэтому если это не переломить, то все равно российское кино будет занимать очень небольшое место в прокате. В этом смысле телевидение более выигрышно. Сегодня российское телевидение это 300-350 сериалов в год – огромное количество. И фактически все наиболее способные люди из кино начинают уходить на телевидение. Кстати, мне сейчас тоже предложили работу на телевидении, кто знает, может я тоже займусь этим, посмотрим.

И все-таки, как вы оцениваете кино? О количестве вы сказали, а о качестве?

К.Ш.:
Дело в том, что я как-то поймал себя на мысли, что нам свойственно все время все ругать. Это такая национальная традиция. Я тоже немало нелестных слов говорил в адрес отечественного кино. Не могу сказать, что российское кино намного хуже итальянского, или немецкого, или французского. Да, оно гораздо слабее американского, но американское кино это вообще отдельное кино, это отдельная империя. Надо понимать, что любой среднебюджетный американский блокбастер стоит столько же, сколько все российское кино за год. Поэтому я бы сказал, что в российском кино есть достойные картины, достойные режиссеры. На мой взгляд, оно все-таки уступает советскому кино с точки зрения художественных идей.

Когда я в 70-е годы пришел работать на «Мосфильм», там работали Шукшин, Бондарчук, Шепетько, Климов, молодые Рязанов, Данелия. Я бы не сказал, что в современном российском кино я могу перечислить столько имен такого класса - это проблема. И с точки зрения художественных идей, российское кино уступает советскому. И, наверное, в том, что оно не может никак найти себя, свою традицию, а все время пытается быть похожим на какое-то другое кино: китайское, индийское, американское. Но, с другой стороны, я думаю, что это такой естественный процесс. Сегодня советское кино популярно, и у нас постоянно берут советские картины. Берут 300 картин, а их было сделано десятки тысяч! Кто знает, может быть, через 20-30 лет и от этого периода останется 20-30 достойных картин, про которые потом будут говорить «Вот, посмотрите, все-таки делали».



Каков ваш взгляд на нашу прокатную систему касательно российских фильмов?

К.Ш.:
Если вы имеете 66 картин, произведенных страной, из них 12-15 от силы могут выйти в прокат, и если вы рядом имеет 350 иностранных картин, которые уже прошли этот отсев за рубежом, то о каком прокате может идти речь?! Дело в том, что кинорынок в России это самый незащищенный кинорынок в мире. У нас же все защищают: окорочка, напитки, автомобили, есть пошлины – в кинорынке нет вообще никаких пределов.

Фактически российский кинематограф состязается со всем миром. А это очень сложно. Пока будет такое соотношение, просто нет возможности на что-то рассчитывать. 15 картин это 2-3 недели проката – все, что может российское кино сегодня покрыть. Однако посмотрите, что у нас произошло с телевидением: в начале 90-х оно было полностью забито иностранными сериалами, а сегодня практически полностью доминирует российский сериал. Это происходит очень просто: российское телевидение само производит и само включает кнопку. Естественно, не в его интересах допускать на этот рынок кого-то другого. В кино другая ситуация. Поэтому в кино, пока не появится какая-то защита отечественного кинопроизводителя, вряд ли что-то изменится.

Что вы подразумеваете под защитой кинорынка?

К.Ш.:
Я просто имею в виду, что национальные продукты все страны каким-то образом защищают. И Россия в том числе. Но в кино этого абсолютно нет. Есть разные формы защиты. Например, я с удивлением узнал, что в Мексике есть закон, по которому любой многозальный кинотеатр в двух залах должен показывать мексиканские кинокартины, даже если в течение двух недель ни один зритель на них не ходит. Я не говорю, что это правильно, может быть, это чрезмерно. Я говорю о том, что должна быть защита национального рынка, потому что кино в мире очень много. Когда это совершенно открытый рынок, естественно очень сложно соревноваться, и, я думаю, какие-то меры должны быть приняты. И те меры, которые сейчас предлагают, 20 процентов (квоту), они тоже бессмысленны, потому что мы слишком мало картин производим. СССР производило 300 картин в год. Россия как минимум 150 картин должна производить. Франция производит 200 картин, хотя ее население 60 млн. человек.

Как вы относитесь к развлекательному кино? Например, «Яйца судьбы», «Гитлер капут».

К.Ш.:
Я нормально отношусь, на самом деле. Всегда хочется хороших картин. Понимаете, люди очень разное вкладывают в понятие «хорошее». Мне очень часто приходится разговаривать с человеком, а он тебе говорит, мол, что же такое, как давно я не видел хорошего российского кино. Ты соглашаешься, а потом спрашиваешь - а какое хорошее было? И он тебе называет, а ты думаешь, лучше бы вообще этого кино никогда в жизни не было! Но ему так кажется, это его видение. Мир очень многообразен, и понятно, что кинематограф тоже очень многообразен. В нем должно быть разное кино, в том числе и чисто развлекательное. Хорошо, когда это развлекательное высокого класса, но сделать высокого класса развлекательное кино тоже очень сложно. В кино вообще сделать хорошую картину, на мой взгляд, сложно. Ну «Яйца судьбы», ну пусть будут, кому-то нравится!



В России надо понимать людей, здесь народ своеобразный

Как вы совмещаете в себе менеджера и режиссера?

К.Ш.:
У меня была одна идея, когда я стал директором. Поскольку я сам режиссер и работал всю жизнь на «Мосфильме», то хотел создать студию, идеальную для работы. Я хорошо знал проблемы «Мосфильма»: то звук не тот, то изображение, то есть я знал, что было бы хорошо сделать. Вот у меня была одна простая идея, я постепенно начал ее осуществлять и работал по принципу, как моя мама сказала «Делай очень просто, как дома делают: никогда не бери в долг, и всегда трать меньше, чем у тебя есть». У меня нет экономического образования, но есть здравый смысл. Кроме того, в России надо понимать людей, здесь народ своеобразный.

Что касается режиссуры, это моя профессия. И поскольку я работаю как режиссер, я хорошо чувствую проблемы. Хотя физически это бывает довольно сложно. И даже когда снимаю, в основном делаю это во вторые смены, чтобы утром еще руководить. Еще, я начал понимать, что надо заниматься всем, ведь, скажем, если ты не занимаешься туалетной бумагой, в туалете ее не будет. Это надо понимать.

Недавно по телевидению показывали фильм «Белый тигр». Замечательный, глубокий фильм. Расскажите, как пришел его замысел?

К.Ш.:
Собственно, изначально была повесть молодого питерского писателя, которую я прочитал. Мне понравился этот сюжет, который сочетал в себе фантастику, что, на мой взгляд, довольно необычно, с другой стороны, война уходит, и новое поколение уже по-своему подходит к этой теме. И мне как раз понравилось это сочетание фантастики и документальной достоверности. Мы довольно сильно изменили сценарий, но сама основа повести осталась.

Вторая причина – мне хотелось снять военный фильм. Военный фильм для режиссера – это отдельная режиссура. Надо понимать, как это снимать. И когда начинаешь, не знаешь, умеешь ли, сможешь ли это снять. Это, строго говоря, такой вызов самому себе. Третье, мой отец был фронтовиком, прошел всю войну, и в какой-то степени это мое посвящение ему и его товарищам. Ну и мне хотелось показать войну, как я ее видел, слышал, понял, рассказать непарадную войну.



На данный момент есть какой-нибудь жанр, который вы еще не испробовали, но очень хотите?

К.Ш.:
Я не снимал сказок. Я бы снял сказку, если бы чувствовал в себе силы. Но сказка – это отдельная история. Это, может быть, еще более сложно, чем сделать военную картину. Я имею в виду, не сказку для взрослых, а именно сказку для детей. Такую, которую смотрели бы 7-летние дети. Но это, на мой взгляд, очень сложно. Я бы с удовольствием у Пушкина что-нибудь снял.

Ваши дети пошли по вашим стопам? И вообще, они живут в России или может быть, уехали?

К.Ш.:
Ну конечно в России, и будут жить в России – зачем же я их производил на свет? Я слишком люблю свою родину. Патриотизм – это чувство достоинства, я слишком хорошо отношусь к себе, чтобы думать, что моя родина хуже кого-то. Мой старший сын пошел по моим стопам, во ВГИКе учится на режиссера. Младший не знаю еще, но тоже конечно может «рвануть» в эту область. Я, видит Бог, абсолютно их не направлял, и, более того, я хотел бы, чтобы они не работали в кино, потому что я лучше, чем кто-либо знает, что кино – жестокое дело. И в принципе в кино надо чтобы очень повезло, чтобы ты состоялся. Но с другой стороны, я не могу заставить. Тем более они выросли в такой семье. Дай Бог, чтобы у них все получилось. 
Комментарии
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений
мультимедиа
Чемпионат России в премьер-лиге. Рубин - Краснодар: 1-2. Татарское кладбище д. Сингели Лаишевского района Скачки приуроченные к празднованию Сабантуя Сабантуй Березовая роща. Питрау 2017 П/к посвященная совершенствованию акушерской службы РТ П/к, посвященная результатам экологического мониторинга реки Казанка П/к посвященная внесению изменений в Федеральный закон «О защите конкуренции» Интервью уполномоченного по правам человека в РТ Сарии Сабурской П/к  посвященная особенностям приемной кампании  Казанского ГМУ в 2016 году. Муфтий Татарстана запустил в печать отредактированную версию «Казанского Корана» П/к посвященная II Республиканскому фестивалю-конкурсу «Национальная торговая марка» П/к посвященная реализации дополнительных мероприятий в сфере занятости населения
Лучшие материалы

Пришло время качества

Профилактика подросткового суицида: памятка родителям

Рустем АБЯЗОВ: «Главное – заманить слушателя в зал»

Марат АХМЕТОВ: «В сельском хозяйстве должно везти с погодой»

«МЕГА Казань»: в новую десятилетку с новой концепцией

Реклама.