Рашид ЗАГИДУЛЛИН: «Спасибо театралкам – они наши кормилицы!»

Айсылу ХАФИЗОВА

13 Сентября 2016

С 15 по 21 сентября 2016 года в Казани, в театре имени К. Тинчурина, состоится VIII Международный театральный фестиваль национальной драматургии имени Карима Тинчурина. В 2014 году фестиваль приобрел статус международного. В 2016-м в фестивале примут участие театральные коллективы из Татарстана, Марий Эл, Дагестана, Адыгеи и Оренбургской области, а также из Кыргызстана. Они представят зрителям свои лучшие постановки произведений национальной драматургии. Спектакли пройдут на сценах Татарского государственного театра драмы и комедии имени К. Тинчурина и Казанского государственного театра юного зрителя.

Художественный руководитель фестиваля – заслуженный артист РФ и заслуженный деятель искусств РТ Рашид Загидуллин накануне фестиваля 2016 года дал эксклюзивное интервью порталу ATI-Times информационного агентства «Татар-информ». Руководитель театра драмы и комедии поделился своими мыслями о фестивале, воспоминаниями о совместной работе с российским актером театра и кино, заслуженном артистом РФ Сергеем Угрюмовым, впечатлениями от сотрудничества с турецким театром, размышлениями о современной татарской драматургии и причинами, по которым он редко дает интервью.




Для справки. Рашид Муллагалиевич Загидуллин – театральный режиссер и педагог. Заслуженный деятель искусств Республики Татарстан, заслуженный артист Российской Федерации, профессор кафедры театрального творчества Казанского государственного института культуры. Родился 18 ноября 1964 года в Пермской области. Окончил факультет актерского мастерства Казанского театрального училища (курс Ю. Каревой и В. Кешнера), с 1988-го по 1993 год работал актером и режиссером Казанского ТЮЗа. Окончил режиссерский факультет Театрального училища имени Б. В. Щукина (курс народного артиста СССР Е. Р. Симонова). С 1993 года – главный режиссер Татарского государственного театра драмы и комедии имени К. Тинчурина.

О фестивале

Он нужен. Возможно, нашему фестивалю не хватает PR. Не хватает, потому что мы опять же ограничены в средствах. Можно и без средств пиариться, и прочее. Да, мы пытаемся размещать информацию в соцсетях, но этого недостаточно. Люди, сидящие в соцсетях, на самом деле в театр ходят мало. Они существуют только на уровне комментов и лайков. Пишут: «Wow, классно! Надо сходить!» – и не идут. А те театральные дамы, которые к нам ходят, в соцсетях не сидят. Я очень ревностно слежу за тем, как существуют параллельные с нами коллективы, и понимаю, то, что приемлемо на уровне столицы, Москвы, в Казани не работает. В соцсетях все лайкают – и тишина. А дальше «борзовики» (так называют на профессиональном сленге уполномоченных по распространению билетов – прим. Т-И) берут пачку билетов и бегут, распространяют, рекомендуют по-свойски простым человеческим языком. Старый добрый «сарафан».



О драматургическом материале фестиваля

Во-первых, возникает проблема перевода. Во-вторых, адаптации чужого культурного наследия на нашей почве. Какие-то вещи, в принципе, для нас, возможно, неприемлемы. Сюжетная канва – да. Но, например, в случае с армянским театром не нужно забывать, что мы мусульмане, а они христиане. Никуда не денешься от этого. То, что приемлемо для них, для нас – не очень.

О современных татарстанских драматургах

В прошлом году я имел счастье быть членом жюри фестиваля татарской драматургии в камаловском театре. Я честно потратил свое время, прочитал всю литературу, представленную на конкурс. 99 процентов того, что я читал из предложенного на конкурс, – это графомания. Люди пишут, потому что надо писать, потому что считают, что они – драматурги. Если бы это было только мое мнение! Но это мнение многих членов жюри. Там были уважаемые люди: писатели, общественные деятели – они все столкнулись именно с этим. Там автор не указывается, жюри читает все анонимно. По крайней мере, я не знал, кто это написал. Хотя, в принципе, по почерку я уже догадывался, кто есть кто, поскольку я очень много литературы татарской современной читаю – ее приносят сами авторы. Поскольку я узнаю автора, я дальше понимаю сюжетную линию. В общем-то, я не обманывался ни разу. Я не могу сказать, что это плохо. То, что не годится для меня, не значит, что это не может поставить другой режиссер. Возможно, другой режиссер увидит какую-то истину в этом произведении.

Раз люди пишут, значит, драматургия есть. Но такого уровня нет, как, предположим, у раннего Туфана Миннуллина – до того, как он занялся политикой и пьесы у него стали соответствующими. Его пьесы того периода, когда он делал первые шаги, беззаветно любя театр, вызывали восторг и восхищение. Эти пьесы и сейчас идут. Более того, мы к ним возвращаемся. Сейчас в нашем театре готовится к постановке его «Ак таубэ, кара таубэ» (в нашей версии –«Клятва по студенчески»). Будет ставить Резеда Гарипова. Тот период, когда все чисто и искренне, когда великолепный язык и нет никакой социальщины.



О драматургии Тинчурина

У Карима Тинчурина 30 с небольшим пьес, которые он написал, которые мы знаем, которые в доступе. Возможно, после его расстрела часть трудов просто исчезла. Там Рабит Батулла две пьесы нашел и завершил, поскольку он взял их из архивов Загиды ханум (супруга К. Тинчурина – прим Т-И), одна из них – «Зэнгэр палас». Может, и богаче было его наследие, мы не знаем. Потому что даже в таких пьесах, как «Жилкэнсезлэр» («Без ветрил»), Карим Тинчурин очень зло высмеивает советскую власть. Возможно, были и другие произведения, не только хвалебные и пафосные. Человек хотел жить, он не был героем, но как творческая личность очень тонко замечал тот бардак, который происходил тогда. Мы не знаем того огромного пласта литературы и драматургии, когда татарскую письменность переводили с одного алфавита на другой: с арабицы на латиницу, с латиницы на кириллицу. Очень много, скорее всего, потерялось именно в этот период. Возможно, ученые, филологи, лингвисты что-то знают, изучают, но я лично с этим не знаком. Но в том изданном литературном наследии, которое существует сегодня в татарском театре, этого нет. В этом смысле русской литературе повезло больше, в ней есть преемственность.

Поэтому недостаток хорошей современной татарской драматургии – это не продолжение традиции. Это дело, скорее всего, таланта и профессионального образования. Предположим, почему пьесы Туфана Миннуллина классные? Потому что у человека два профессиональных образования – одно театральное, второе литературное. Знание жизни, талант, опыт и плюс классическое академическое образование. Он знает законы сцены и знает литературу. Еще немаловажный фактор – это тандем драматурга и режиссера. Миннуллин и Салимжанов, Чехов и Станиславский, Горин и Захаров. Лучший период в творчестве Марка Захарова тот, когда Горин писал ему пьесы. С Туфаном Миннуллиным у нас были сложные отношения, но на премьере постановки по его пьесе «Сон» («Тош») в нашем театре, которая до сих пор идет, он мне очень дорогой комплимент сделал. Сказал со сцены: «В общем, я не пишу плохих пьес. Но ты поставил ее лучше, чем я написал». Это очень дорогого стоило.

Об участниках фестиваля

Элиста – столица Калмыкии. Борис Манджиев (главный режиссер Калмыцкого национального театра имени Бесангова) привез оттуда на прошлый фестиваль спектакль «О, Чууча, Чууча». Мне понравились пьеса и сам спектакль. Драматургическая база очень интересная. В прошлый раз мне понравилась еще драматургия казахов. Причем тот спектакль «Жизнь человека» ставил мой друг, с которым мы познакомились на мастерских Додина. Это его интерпретация классики была. Там все на уровне Адама и Евы, первозданности. У него артисты очень искренне с большим задором и любовью обмазывались глиной. Это первородство: такой гомункулус, который рождается из грязи и потом становится человеком.

Классика классике рознь. Одно дело, когда ставят классическое произведение и, что называется, «могез чыгаралар» (дословно в переводе с татарского «выпускают рог», то есть «мудрят», «делают что-то слишком необычное» – прим. Т-И). А другое – когда ставят классику и она кажется актуальной и злободневной сегодня. Недавно читал интервью, когда Анатолию Васильеву какой-то театровед говорит: «Надо сходить, молодой режиссер поставил классику по-новому». А тот отвечает: «Как хочется увидеть классику, поставленную по-старому».



О зрителе

Для меня показателем состоятельности фестиваля всегда является его посещаемость. Можно организовать с помпой приезд, проход по звездной дорожке и так далее. Это все замечательно, но это не более чем инфоповод. А когда открылись, а после этого пустые залы и туда нагоняют студентов бесплатно, это уже говорит о том, нужен ли вообще такой фестиваль. Удивительно, но на фестиваль Карима Тинчурина ходят. Я не могу сказать, что у нас аншлаги и что конная милиция следит за порядком, но людям интересно.

Постоянный зритель у нашего театра не меняется. Я лично уверен, на мой век этого поколения женщин от 30 до 60 лет хватит вполне. Это основной контингент нашего зрителя. Ну, может, 25-летние появились еще. И они ходят в театр, любят его безвозмездно. Они не очень любят переводные пьесы, но очень любят нашу драматургию. И на мой век этих театралок хватит. И я им очень благодарен. Это наши кормилицы! У нас нет тех грантов и дотаций, которые есть в академических театрах.

Про театр Тинчурина

Театр поменялся. Сейчас он уже наполнился моими учениками. Более того, я сейчас не только своих учеников беру, но и других, кто более-менее талантлив, поэтому мне сейчас есть с кем ставить. К сожалению, у меня нет старшего и среднего поколения. Наиль абый умер (Наиль Шайхутдинов, советский и российский театральный актер, народный артист России – прим. Т-И). Это беда, конечно, потеря страшная для нашего театра. Время – автор корректив, вахтанговский принцип. Значит, надо очень точно понимать суть происходящего, характер запросов из внешнего мира к современному театру. Автор, который бы был созвучен нынешнему времени, тем запросам, которые задает действительность, и коллектив, который мог бы осилить этого автора. Все зависит от того, каков автор и соответствует ли он времени. Вот, сейчас я взял пьесу Аяза Гилязова «Ефэк баулы был-был кош» («Соловушка с шелковым пояском»). Действительно, в свое время этот автор очень много у нас ставился. Эта пьеса шла на сцене нашего театра, Равиль Тумашев ее ставил во времена передвижного театра. Пьеса очень хорошая, она осталась актуальной.

В чем прелесть классики – она всегда современна. Современная драматургия может быть сегодня актуальной, а завтра про нее уже забыли. Время – доказательство этому. А классика не стареет. Меняются лишь цены на машину, цены на мебель, еще какие-то вещи.

О Сергее Угрюмове



До поступления в Школу-студию МХАТ на курс Олега Табакова Сергей Угрюмов учился в Казанском театральном училище, а затем по семейным обстоятельствам работал в Казани на заводе. Чтобы не кончилась его актерская деятельность, я в это время директору концертного зала Марату Тазетдинову (композитор, режиссер-постановщик, поэт и бард, был директором Госфилармонии Татарстана – прим. Т-И) предложил проект с ним. Я тогда был пацаном, никому не известным, и четыре года работал с нашей симфонией (Симфонический оркестр РТ – прим. Т-И), ставил детские спектакли по абонементным концертам. Такая школа великолепная для меня была! Я поработал там с разными дирижерами – Наум Русин, Фуат Мансуров, Сергей Калагин и другие – все звезды. К сожалению, «иных уж нет, а те далече». Это был период, когда актовый зал консерватории был еще «стекляшкой». Там была очень хорошая акустика. Сережа очень работоспособный. Когда у него было свободное время, мы с ним репетировали моноспектакль «Белоснежка и семь гномов». Я тогда еще в ТЮЗе работал. Сережа мне потом сказал: «То, что ты дал мне в консерватории, было больше, чем дали мне в училище на первом курсе». Мне приятно, что он так считает.

О работе в турецком театре

Это очень близкая к нам культура. Более того, там люди замечательные! По крайней мере, в той среде, с кем я общался. Это очень хорошие люди, очень забавные, наивные, обидчивые.

Началось с того, что тогдашний генеральный директор всех государственных турецких театров Леми Бильгин увидел спектакль «Угасшие звезды» здесь у нас в театре, потом он увидел спектакль «Ходжа Насретдин» на фестивале в Стамбуле. После этого он меня пригласил. Я приехал, и он предложил мне поставить у них татарский спектакль. Он сказал, что комедию, конечно, ему как администратору легче будет продавать, но чтобы надолго осталось в душе, это все-таки должна быть драма. И он предложил поставить «Угасшие звезды». Я приехал и передал эту идею министру культуры РТ Зиле Рахимьяновне Валеевой. Она поддержала замысел. Мы набрали команду: сценограф Сергей Скоморохов, хореограф Салима Аминова и композитор Чингиз Абызов, он у нас тогда здесь работал завмузом. Приехали мы, начали отбор, кастинг, выбирали, смотрели. У нас социально гарантированный театр. А у них все наемное. Я проводил кастинг. Перед моими глазами около 3 тысяч артистов прошло. Я две недели сидел и выбирал артистов для этого спектакля. Это утомляет. Проще, когда у тебя есть определенные артисты и ты знаешь, кто на какую роль подойдет. А тут вроде бы найдешь, а потом приходит еще лучше, а потом еще. Самое забавное было то, что там девушки часто ярко выраженной восточной внешности, с выступающими носами. Вроде голос есть, все есть. Но когда я начинал визуально надевать на них платок, потому что они будут изображать татарок, от многих приходилось отказываться.

Сергей Геннадьевич замечательные декорации сделал, Салима поставила хорошие танцы, Чингиз очень долго репетировал с живым оркестром. Но мы столкнулись с большой проблемой – баяна не было, только аккордеон. И когда они играли музыку к спектаклю, она все равно звучала по-турецки. И пели, не попадая в нашу мелизматику, скатываясь на турецкую.

Еще артисты, игравшие главные роли Сарвар и Исмагила, были с одним именем Дениз. И когда я окликал кого-то из них, оборачивались оба. Потом его я стал называть Дэном, а ее Дениз. Вначале говорил с ними через переводчика, а через две недели уже мы и так понимали друг друга. Два слова мне у турок понравились: «тамам» («Ok») и «ярын» («завтра»). Они их употребляли чаще всего. У них на все ответы – «тамам» и «ярын».

Про сериалы

Вообще, сериалы – это не мое. Единственный сериал, который я посмотрел, случайно застав по телевизору, это «Викинги». Джамиля (Джамиля Асфандиярова, заслуженная и народная артистка РТ, супруга Рашида – прим. Т-И) была очень удивлена этому моменту, потом села со мной и тоже зависла над ним.

Про журналистов – «винегрет искусств»

Давно это было уже. Когда я поставил спектакль по Мольеру в жанре комедии дель арте «Господин де Пурсоньяк», пришла девочка-журналистка с какого-то телеканала, уже не помню какого. А это был 2000 год. Я говорю, что это мой привет уходящему тысячелетию и началу нового. Это мой спектакль-феерия, каскад трюков, комедия дель арте. И я натыкаюсь на совершенно пустой взгляд, она ничего не понимает. И я ей начинаю проводить краткий ликбез по поводу комедии дель арте, откуда это пошло, что это такое. То есть, по всему, что я знал из уроков истории театра. Пустота в глазах осталась. Тогда я говорю: «Представьте себе такой винегрет искусств, когда есть и цирк, и клоунада, и прочее». Смотрю потом трехминутный репортаж: идет нарезка кадров из спектакля, с умным видом девушка говорит за кадром весь тот текст, который я ей рассказал, ликбез не прошел даром. И потом я в кадре говорю: «Винегрет искусств». И все!

Скажем, с теми, кто в теме, говорить интересно. Такое взаимопонимание, что диалог идет на уровне междометий. А иногда приходят журналисты и спрашивают, где я учился… И я думаю, а как я буду разговаривать с ними о своих спектаклях, если они ни одной постановки не видели? Такие многостаночники: могут про нефтяников написать, могут про театр. Все широкого профиля, но при этом мало знающие о какой-то узкой специальности. И я не социальная служба, чтобы им сочувствовать и жалеть. Человек пришел ко мне на интервью. Ну, будь добр, подготовься. Посмотри хотя бы два – три спектакля, чтобы было, чтобы у тебя было свое мнение и ты хотя бы мог оппонировать. Им все равно, о чем я буду говорить. Я могу рассказывать о том, как я делаю пельмени, о том, как я утром жарю яичницу. Еще один нехороший момент – все зависит от того, как требует редакция подать материал. Тоже важно. Однажды было, когда в заголовок вынесли фразу, которой я не говорил: «Хочу поставить что-нибудь нетленное». Я хохотал! Правда, сквозь слезы.

Фестиваль национальной драматургии 2016 года откроется спектаклем по пьесе Карима Тинчурина «Угасшие звезды» в постановке молодого режиссера Резеды Гариповой. На фестивале 2015 года была представлена постановка пьесы Карима Тинчурина «Привередливый жених». Фестиваль не объявляет конкурса. Это взаимообмен, чтобы зрители и деятели театра познакомились с национальной драматургией народов России.

Бюджет фестиваля составляет 1,2 млн рублей. Участники оплачивают проезд до Казани, проживание и питание организаторы взяли на себя. Для гостей столицы Татарстана предусмотрены экскурсии. Им покажут Казань и остров-град Свияжск, а также Старую Казань. В программе фестиваля – посещение могилы драматурга, артиста и режиссера Карима Тинчурина.


Фото: Салават Камалетдинов
Комментарии
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений
мультимедиа
Атнинский театр открыл сезон премьерой спектакля Матч КХЛ: ХК Ак Барс - ХК Трактор Жиль Апап и La Primavera Интервью с начальником отдела Военного комиссариата РТ  Дмитрием Гурылевым Симпозиум Родные языки в поликультурной образовательной среде П/к посвященная совершенствованию акушерской службы РТ П/к, посвященная результатам экологического мониторинга реки Казанка П/к посвященная внесению изменений в Федеральный закон «О защите конкуренции» Интервью уполномоченного по правам человека в РТ Сарии Сабурской П/к  посвященная особенностям приемной кампании  Казанского ГМУ в 2016 году. Муфтий Татарстана запустил в печать отредактированную версию «Казанского Корана» П/к посвященная II Республиканскому фестивалю-конкурсу «Национальная торговая марка» П/к посвященная реализации дополнительных мероприятий в сфере занятости населения
Лучшие материалы

Пришло время качества

Профилактика подросткового суицида: памятка родителям

Рустем АБЯЗОВ: «Главное – заманить слушателя в зал»

Марат АХМЕТОВ: «В сельском хозяйстве должно везти с погодой»

«МЕГА Казань»: в новую десятилетку с новой концепцией

Реклама.